#orlovaпишет: Я скучаю по тебе

Я люблю свою работу, ощущаю её важность. Каждый день ко мне приходят люди, от которых постоянно слышу, что жизнь для них потеряла смысл, лишилась привычных красок. И всегда я делаю всё возможное, чтобы после встречи со мной эти люди стали хоть чуточку счастливее и ближе. Ближе к самим себе.

Я люблю свою работу. Но история, что произошла с Анной, заставила меня усомниться в нужности такой профессии, как психолог. Это сомнение пришло ко мне впервые за долгие годы моей деятельности.

***

Просматривая в памяти недавнюю встречу с клиенткой, я так же мысленно бежала по улицам зимнего города в поисках идеального подарка для своих малышей. Но тут раздался телефонный звонок.

-Елена Павловна, добрый вечер. Мы не знакомы лично, но у нас много общих друзей.

-Добрый вечер. Простите. Я не совсем вас понимаю…

-Это вы меня извините, забыла совсем представиться. Меня зовут Трофимова Анна Геннадьевна, можно просто Анна. Я — хирург, работаю в больнице. Многие пациенты, после выписки из нашего отделения побывали у вас на приёме. Мы вернули им физическое здоровье, а вы научили их снова радоваться жизни. Ваш номер я нашла на посту дежурной сестры. Вы у нас как скорая помощь!

Действительно, я несколько раз слышала от пациентов фамилию врача, что рекомендовала им после выписки пройти курс психотерапии. Как правило, это были пострадавшие в автокатастрофах, перенесшие попытку суицида, люди с онкологическим диагнозом.

— Анна, здравствуйте. Очень рада с вами познакомиться. Чем я могу вам помочь? Что-то случилось в больнице?

-Да, — после небольшой паузы последовал ответ, — случилось… но, на этот раз, это касается меня лично. Откровенно говоря, я впервые задумалась… нет, не так. Я захотела умереть.

В этот момент я была готова услышать всё, что угодно – от начала эпидемии холеры, до экстренного сообщения, что здание больницы заминировано. Но то, что произнесла Анна, произвело на меня такое же впечатление, как если бы через окно я увидела инопланетянина. Нет, я бы не испугалась. Ведь нельзя пугаться того, кого не существует…..

Я отказывалась принимать слова доктора, как истинную причину её звонка. Отказывалась верить в её «инопланетянина».

-Завтра, после дежурства, я могу зайти к вам. Мне бы хотелось выговориться… напоследок…

-В 7.30 вам будет удобно? – только и смогла я произнести.

-Да, безусловно. Благодарю Вас. Хорошего вечера.

Послышались гудки, а трубку я всё ещё продолжала держать в руке. Подобного рода звонки скорее правило, чем исключение в моей практике. Они могут раздаться в любой момент. И есть только минута, чтобы понять насколько серьезным оказалось положение вещей на том конце провода. Всего минута, чтобы встать ночью с кровати и, взяв такси, ехать к тому, кто испуган и одинок. Он сидит на подоконнике и просто ждет. Ждёт, чтобы ему протянули руку, а если не повезёт, то легонько подтолкнули.

Сейчас ситуация несколько иная. Анна Геннадьевна — один из лучших хирургов больницы. Её практика ведения послеоперационных больных была описана во многих журналах. Своей энергетикой и жизнелюбием Трофимова готова делиться с каждым пациентом, буквально вдыхая в него глоток жизни, даже когда шансов практически не остаётся.

Так что произошло? Неужели этот бездонный колодец человеколюбия иссяк?

Гадать я не люблю. Предпочитаю делать выводы, опираясь на объективную оценку ситуации. Поэтому ничего другого не оставалось, как ждать. Ждать и верить в то, что я смогу узнать глубину трагедии ещё до того, как она разыграется.

С этими мыслями я вышла из кабинета и отправилась в магазин за подарками. До Нового Года оставалось два дня.

***

Она пришла ровно в семь тридцать утра. Дверь в кабинет открылась и вошла девушка, лет тридцати пяти.

— Доброе утро, Елена Павловна!

Сколько радостных ноток проскочило в одном только приветствии! Они меня удивили.

— Здравствуйте, Анна! Проходите, пожалуйста.

Признаюсь, я рассматривала её с неприкрытым интересом. Что могло произойти? Почему появилась такая радикальная реакция? Вопросы роились в моей голове. Но нет, не буду торопиться. Пусть всё произойдет естественным путем, как любила поговаривать знакомая акушерка. Я подожду.

С первыми шагами Анны по кабинету меня окутал ничем не смываемый аромат больницы: идеально накрахмаленного белья, хлоргексидина и валерьянки – этакая гремучая смесь! Только медики способны переносить на себе сразу столько запахов, и не замечать их. Анну это нисколько не смущало, судя по тому, как она уверенно двигалась к середине комнаты. Шаги её были уверенными, но абсолютно бесшумны, будто у дикой кошки перед прыжком.

Присев на краешек кресла, девушка впервые посмотрела на меня огромными серыми глазами. Она глядела прямо мне в душу! Я ощутила море приветливости.

«Странно, но я представляла её совершенно другой. Неужели интуиция стала меня подводить?» — спрашивала я себя.

…Уложенные волосы, строгий костюм, туфли на высоком каблуке. Ничего из того, что я видела, не давало и малейшего намека на желание поскорее расстаться с жизнью. Все было гармонично. Она отлично смотрелась в своём образе: как будто только пришла с фотосессии, а не с дежурства. И, казалось, после нашей беседы явно собирается посетить кафе, но никак не свести счеты с жизнью.

За многие годы работы я научилась никогда не начинать беседу первой. Считаю, что клиент имеет право ещё раз всё обдумать, не спеша собраться с мыслями и определиться с главным, что и станет темой для обсуждения.

И на этот раз я не стала изменять своим традициям. У меня появилось время, за которое я могла составить своё первое заключение о человеке.

Я ожидала, а Анна явно не торопилась. Немного освоившись, она нырнула во всю глубину кресла, перекинув ногу за ногу и продолжая хранить молчание.

Прошло пять минут.

— Мне тяжело об этом говорить, — наконец произнесла она, — и, поймите, я впервые нахожусь на приеме у психолога…

— Ничего страшно в этом нет, некоторое смущение вполне естественно, особенно для первого сеанса. Просто сделайте глубокий вдох и медленно выдохните. Так… хорошо, а теперь, Анна, начинайте, я вас слушаю.

***

— Вчера вечером я почувствовала себя беспомощной, если хотите — бессильной. Я оказалась ни на что не способна как врач, понимаете?

Дело в том, что вчера я потеряла смысл жить дальше. У меня на столе умер пациент… человек, которого я любила. Любила много лет…. А вчера его не стало. И моя работа, та, ради которой я жертвовала многим, мне не помогла. Работа отняла у меня право на счастье, но не стала панацеей. Какая бессмыслица…

Слушая Анну, я в очередной раз убедилась, что только мыслящие умы способны испытывать разочарование на таком глубоком уровне, доходящем до саморазрушения. Они готовы пожертвовать собой, только чтобы не отдавать всё на волю случая. Случая нет в их жизни. Они сами и есть этот случай.

Первое, на что я обратила внимание: всё было сказано спокойно, без сильных эмоций. Это говорит о серьёзности намерения, когда всё обдумано: взвешены все за и против. Нет внутреннего разногласия. Моя задача — это не искать причину, приведшую к такому решению, а отменить само решение. Попытка одна — как у снайпера. Несколько минут, когда можно проникнуть в святая святых – ту часть разума, где ещё остаток здравомыслия вместе с инстинктом самосохранения оказались запертыми изнутри и надеются, что очень скоро их обнаружат и спасут человека, обладающего ими.

Именно туда и следует нанести первый визит. Проложить дорожку. Как это сделать? У меня нет чёткого плана. Он всегда меняется, исходя из того, кто сидит передо мной в кресле. Главное — проявить эмпатию. Дать человеку ощутить мою заинтересованность, сопереживание, связанное с тем, через что ему сейчас приходится проходить. Поддержка и искреннее участие. И вот – он уже немного расслабился, стал ровнее дышать.

А дальше – возникает дилемма: сейчас или никогда. Нужно направить взор внутрь себя. Что или кто ещё есть, ради чего следует жить? Ответ всегда один – это только вы сами.

С Анной всё было сложнее. Она – врач. Врач-хирург, что держит жизнь другого в своих руках. От точности её действия зависит, будет ли пациент жить или умрёт. Её ум и практика становились достойными противниками в этом поединке. Пока я перебирала, по какой цели лучше нанести удар, вбежала секретарь и с испуганным видом протянула мне телефон.

— Машенька, у меня прием. Вы же знаете, что я не отвечаю ни на какие звонки в приёмные часы.

-Знаю, Елена Павловна и прошу меня извинить, но это по поводу вашего сына.

Я посмотрела на Анну. Она оставалась сидеть в той же позе, лишь взгляд её стал чуть более живым, заинтересованным.

— Прошу, ответьте. Заботиться нужно о живых, уж теперь я это точно знаю, — сказала мне она.

Я взяла телефон…. А через минуту уже бежала по лестнице вниз. За мной спускалась Анна.

— Я сказала машину скорой помощи, срочно! И не окружная клиника, а мы берем этого пациента. Ему нужно дополнительное обследование. Вы понимаете, что это ребенок. Там нет необходимого оборудования. В конце концов, я как заведующая хирургическим отделением, приказываю вести его к нам. Теперь это мой пациент, — требовала она от кого-то по своему телефону.

Вот оно, стопроцентное попадание. То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Её жажда жизни оказалась спрятана в работе, которая её же и поглотила.

***

Тот, кто сказал, что время быстротечно, никогда не сидел в больничном коридоре. Он не ждал, когда откроется дверь и врач уставшим голосом произнесёт «всё прошло хорошо». Странное ощущение нереальности. Все происходит в замедленном темпе. Ты существуешь параллельно постоянно передвигающимся людям в белом. Параллельно мыслям, что собрались вместе и устроили демарш: «этого не может быть, только не со мной и моими близкими». Как-то так…

Сколько существует разных вариаций на эту тему…. Сколько возможностей избежать, изменить, исправить…

Увы, все они – это попытка облегчить ощущение надвигающейся трагедии и не имеют право на существование. Хотя бы потому, что всё происходит так, как оно должно происходить: по своему графику, распорядку, своим внутренним законам. Наше желание всё взять под свой контроль даёт сбой при первой же попытке. Мы – всего лишь участники удивительной игры под названием Жизнь. У нас нет паролей, мы пропускаем явки. Бывает, нам приходится играть с завязанными глазами. Но всё это не умиляет достоинства и ценности нашего существования. Всё это не превращает лучшее, что только можно было придумать на Земле, в фарс. Отнюдь! Чем труднее, тем интереснее; чем интереснее, тем важнее для нас становится доиграть до конца, по правилам, пусть и не нами придуманными.

И ещё. К трагедиям никогда нельзя быть готовым наперед. Подготовиться нельзя, а вот принять их нужно. Принять, как нечто происходящее постоянно и помимо нашей воли. Как цунами или как землетрясения, например. Нельзя жить в ожидании катастрофы, но в момент, когда она произойдет, не проклинать судьбу, а продолжать жить дальше….

…Лёгкое касание за руку и я уже не дремлю.

-Елена Павловна, Андрюше сделана операция. Все прошло хорошо. Сейчас он спит.

***

Мы сели за столик. Аромат кофе из пластикового стакана не в силах был заставить забыть меня о том, где я нахожусь.

— Как же так получилось, вы пришли за помощью ко мне, а в итоге спасли жизнь моего сына?

-А вы знаете, я даже рада. Нет, не поймите меня неправильно. Рада тому, что наша беседа не состоялась. Видимо, я столько глупостей хотела наговорить, что слушать это было бы невыносимо. Вот ситуация сама и разрешилась… да, простите меня…

-Анна, не знаю, что и сказать, понимаю, что «спасибо» – это слишком мало, но, всё-таки, спасибо вам. Вы вернули мне ребёнка.

— Я просто делала свою работу. Всё как обычно…

Она поставила чашку на стол и отвела взгляд.

-Знаете, Анна, я не фаталист. И поскольку мне неизвестны планы судьбы на мой счет, я превратила свою жизнь в увлекательное путешествие. Всё, что происходит, стараюсь воспринимать как лучшее и важное для чего-то в дальнейшем. Понимаете? Поэтому то, что вы оказались в моем кабинете в тот момент, когда Андрей упал с брусьев, как бы это жутко не звучало, это и есть лучшее развитие ситуации и для него, и для вас.

Я предлагаю вам не консультацию психолога. Я предлагаю вам перейти на другую сторону. Через дорогу есть уютное кафе, где мы сможем выпить крепкий, вкусный кофе и, при желании, просто поговорить. Думаю, это будет не лишним для нас обеих. Что скажите?

— С радостью приму ваше приглашение, Елена Павловна. Мне за последние сутки стало неуютно здесь. Слишком много воспоминаний, слишком много потерь…

Мы вышли из больницы, и свежий зимний воздух вернул нас в реальность. Он смог прогнать остатки «наркоза», под которым я находилась. Я глубоко вдохнула. Вот она – жизнь. Глоток воздуха без ограничений и страха.

Анна стояла рядом. На больничный костюм наспех накинуто пальто, а глаза были красными, то ли от бессонных часов, то ли от слёз. Она стояла не шелохнувшись. Снег падал, а она не пряталась, не укрывалась. Гордо выпрямившись, стояла и дышала. Затем, чуть слышно произнесла: «Я готова. Давайте перейдём». И мы пошли.

***

— Вчера я потеряла пациента. Вчера умер человек, которого я любила и, который любил меня. Он успел сказать мне об этом, а я нет… не сказала… не захотела… слишком было обидно… Я вышла из палаты, а когда вернулась, было уже поздно. Я ничего не смогла сделать, ничего не смогла исправить….

Анна остановилась. Боль утраты была ещё свежа. Глаза блестели от наступающих слёз, дыхание становилось тяжёлым. Чашка кофе слегка наклонилась в руке.

— Расскажите мне все с начала, Анна. Я слушаю вас.

— Мы познакомились в кафе. Я возвращалась со смены, а он зашёл туда после очередного удачно завершённого дела. Я тоже радовалась хорошо проведённой операции. Врач и адвокат. Мы сразу почувствовали, что должны быть вместе. Я – практик, и совершенно не верю во всякие «любовь с первого взгляда», или «он и она – две половинки целого». Абсолютно нет. Не верю в единение душ, но знаю, что если правильно соединить ткань, она обязательно срастётся. Если вовремя провести операцию и удалить гной, то человек будет жить. Я верю в скальпель и наркоз.

Он стал моим наркозом, я – его скальпелем. Он одурманил меня, вскружил голову, я же отрезала то, что кровоточило и гноилось у него долгие годы.

…Это всего лишь химия. Этакое правильное сочетание компонентов на тот момент, что при смешивании окрасили нашу жизнь в яркие краски.

Мы не говорили о будущем. Жили одним днем. У каждого есть знаковые перекрёстки, когда следующий шаг определяет дальнейшее движение по жизни. У меня таких было два, до вчерашнего вечера. Это – подача документов в медицинский университет и встреча с этим мужчиной. А теперь возник ещё один перекрёсток – когда его не стало.

Я слушала, а Анна говорила. Говорила спокойно, практически без эмоций. Как лаконично и правильно она разложила для себя многие вещи в жизни! И что? Имеет право! Кто станет судить? Многие! А кто имеет право на осуждение? Никто!!

— У нас не было обязательств и договорённостей. У нас были только мы.

Она призадумалась на секунду.

-Я понимаю всё, что вы, Елена, можете мне сказать и должны сказать. Нечто вроде: «Аня, одумайся, ведь он женатый человек, а ты молодая, красивая. Зачем губить свою жизнь? Ради чего?» Так говорит моя мама. Так вот, я отвечу ради чего! Чтобы просто жить, чувствовать себя живой.

Она тихонько заплакала. Последняя её фраза «чувствовать себя живой» заставила меня задуматься, как часто я слышу эти слова у себя в кабинете.

«Ощущать, что нужна ему», «знать, что он гордится мной», «любить его, ведь он – единственное, что осталось у меня в жизни». Удивительно, насколько человек не в состоянии осознать своё могущество и силу, спрятанную внутри него самого. Как тяжело дается понимание, что не кто-то делает тебя счастливым, а только ты сам. Что же, для начала, думаю неплохо. Причина установлена.

— Анна, мне очень жаль, что всё так случилось. Я понимаю боль, которую вы испытываете. Потерять любимого человека это, безусловно, трагедия. Возникают ощущение безысходности и постоянные вопросы: «зачем?» и «а что дальше?». Но прошу вас, поверьте, что всё это – не конец вашей жизни. Трудные этапы даются человеку для осмысления. Именно благодаря им, мы можем посмотреть на свою жизнь как бы со стороны. Всё ли нам нравится в ней, стоит ли что-то исправлять? Я бы просила вас, пожалуйста, дайте мне возможность пройти этот небольшой отрезок пути вместе с вами. Рядом. Рука в руке. Прошу вас.

Проявить уважение к потере, участие к человеку – это такая малость, что может и должен сделать каждый из нас, не говоря уже о психологах. Да, мне хотелось поддержать Анну. Немного приободрить её, дать понять, что она не осталась наедине со своей утратой. Вчера она потеряла не только любимого, но и утратила веру в себя, смысл жить дальше. Она была похожа на ребёнка, что долго собирался, и наконец, сделал свой первый шаг. Затем второй, третий… и вот оно – падение.

— Я не знаю, что вам сказать… — вздохнула Анна.

— Вам тяжело, верно, вы задыхаетесь от этого груза, и мир вам кажется несовершенным и жестоким, так?

-Да…

-И вы думаете, что единственный способ пережить всё это – просто перестать жить самой?

-Возможно. Ведь всё рухнуло. Всё, во что я верила, исчезло то, что любила, потеряло смысл то, чем жила.

Пока доктор уверяла, что больше не имеет причин жить дальше, я вспомнила её горящие глаза, собранность и чёткие последовательные действия, что наблюдала совсем недавно. Да разве жизнь моего сына зависела от неуравновешенной истерички?! О, нет! Жизнь моего сына была в надежных руках! В руках человека, который не просто работает, а живёт своим делом. Именно поэтому переживания, связанные с потерей близкого, были так остры. Она же не смогла его спасти…..

— И всё же? Вы позвонили мне…. Хотели поговорить. Прошу, дайте мне возможность исполнить ваше желание. Если потом вы решите, что всё было зря, я не стану вас уговаривать. Но шанс всегда должен быть. Дайте его, в первую очередь, себе.

Мне всегда было интересно, о чём думают люди в момент принятия решения. Какими величинами определяют главное и второстепенное? Анна ставила на одну чашу весов свою жизнь, на другую — время, которое, вопреки расхожему выражению, не вылечит, пока не сделает больно. Она прекрасно это понимала. Кому, как не ей должна быть знакома вся последовательность такой процедуры. Врачи спасают, разрезая, удаляя, заменяя больной орган здоровым. Они знают, что будет больно, очень больно. Но только потом это уже будет иная боль. Она скажет о том, что пациент идет на поправку.

— Я согласна. Вы правы, стоит попробовать. Возможно, я перестала понимать некоторые вещи…, — произнесла Анна.

-Вот и хорошо. Признаюсь, я рада это слышать. Тогда, давайте договоримся на завтра, на три часа дня, устроит?

-Вполне. К тому времени я думаю, многое станет не важным, хотя бы потому что я, наконец-то, лягу спать.

— Значит договорились. И ещё раз спасибо вам, Анна, вы спасли мне сына.

— Не стоит, это же моя работа. А с Андрюшей всё будет хорошо. У него молодой растущий организм. В таком возрасте всё быстро заживает, не то, что потом… Доктор Ефимов будет наблюдать его. Не переживайте, он отличный специалист.

С этими словами она встала и пошла к выходу. Я ещё долго смотрела ей вслед. Она шла, гордая и независимая снаружи и слабая внутри. Моя задача заключалась в том, чтобы как можно скорее восстановить баланс.

***

-Когда я вырасту, то буду такая же, как и ты, мамочка.

-Как я?

-Да, такая же красивая. Также буду собираться на работу, одевать красивые вещи, носить туфли на каблуке. Обязательно красится. Да, я буду такая, как ты!

-Но, кем ты хочешь стать, когда будешь взрослая, как я? Где ты будешь работать? Чем заниматься?

-Я стану спасать людей.

-Спасать людей? Ты хочешь быть врачом?

— Нет. Но я хочу, чтобы все были счастливы и никогда не грустили.

Наивная детская мечта обрела своё очертание во взрослой жизни. Уже тогда я стремилась сохранить мир во всём мире. Сама ещё не зная, что есть такая профессия – психолог, объясняла, как это прекрасно, когда все улыбаются и смеются. Утешала соседку по парте, когда её собачка попала под машину. Сидела с бабушкой и, слушая рассказы о сороковых годах, поражалась тому, как можно жить и любить жизнь даже когда война. Когда нет завтра, а есть только сейчас…

Уже в семь лет я осознала свою «спасательную» функцию. Уже в семь лет я почти стала психологом. За всё время у меня ни разу не возник вопрос: «а правильный ли выбор я сделала?» Каждый день давал мне подтверждения того, что я нахожусь на своём месте.

Каждый день. Кроме того дня… дня, накануне нового года, 31 декабря.

***

Работы на тот день у меня не было. Клиенты не любят проводить предпраздничные дни в кресле у психотерапевтов и психологов. Сейчас больше в почёте кресла парикмахеров, косметологов и даже дантистов. Внешняя красота остается в приоритете. Что поделаешь? Это неотъемлемая часть человеческого существования. Один единственный клиент, что был записан на утро, успешно перенесен мной на посленовогоднее время. Не скажу, что часто использую своё право менять расписание. Отнюдь. Я люблю чёткость. Расписание обладает огромным потенциалом скрытых возможностей, запасных резервов. Жить не в рамках отведённых часов, а видеть каждую свободную минуту, проживать её с пользой – вот, что я называю жить на полную катушку! Так было всегда, но, сегодня мне почему- то захотелось побыть одной. Возможно, это связано с приходом Анны. А может быть, просто потому, что через несколько часов наступит новый год. …Очередной виток времени, смена календаря – желания, загаданные на салфетке, цели, записанные в еженедельнике….

Мне захотелось побыть одной. Побыть наедине с собой.

***

-Добрый день. Я не слишком рано? — в дверях стояла Анна. Вернее, в дверях стояла женщина, чем-то отдалённо её напоминающая. Волосы, выбившиеся из пучка, опухшие глаза, растянутый свитер и безразмерные джинсы.

— Если я не вовремя, то, пойду, попью ещё кофе..

— Нет-нет, что вы, Анна, проходите. И давайте попьём кофе вместе. Тем более что к нему у меня есть превосходный горький шоколад. Анна, вы любите горький шоколад?

— Да, наверное, да… — услышала я ответ и одновременное шарканье ног. Анна с трудом дошла до кресла и плюхнулась в него

Я заваривала кофе, а в голове вертелось: пошло осознание ситуации, стресс запустил свой адский механизм саморазрушения.

-Давайте пить кофе. Как говориться — прежде, чем вступить в холодную воду, согрейтесь изнутри.

— Согласна с вами.

И мы сделали первый глоток. Свежесваренный кофе обладает удивительной способностью переносить человека в тот момент его жизни, где он был особенно счастлив или оставлять его в настоящем, при этом делая более довольным.

Понятие счастья — относительное. Для каждого оно своё.

Говорить за чашечкой кофе всегда приятнее, но совершенно не входит в обычный ритуал моей практики. Но сегодня… то ли снег за окном, то ли ёлки, что стоят в витринах магазина напротив, придали формальности нашей встречи. Оно и к лучшему. Во всём чувствуется предвкушение праздника, ожидание чуда. Все мы начинаем верить в сказку. А в сказке, как обычно всегда хороший конец. Но это в сказке, а в жизни…

***

— В шестом классе мы с мальчишками перелезали через забор. Я не заметила, что одна доска оторвана и гвоздь из неё вспорол мне ногу. Кто-то из ребят испугался и убежал: столько крови было! Он тоже убежал, мальчик, что так мне нравился. На руках до дома меня нёс Мишка. Признаюсь, что я никогда не обращала на него внимания, а здесь он повел себя как настоящий герой. Он даже в больницу со мной поехал. Маму мою успокаивал. А она только вздыхала и плакала.

— Когда мне зашивали ногу, он сидел рядом. Одной рукой держал мою руку, а второй гладил по голове, так по-детски, так трогательно…. Но не это меня занимало в тот момент. Я смотрела на рану, на кровь, на врача в белом халате и думала о том, какие они счастливые — ведь они спасают людей, чинят тела, зашивают конечности, перебирают внутренности и всё это только для того, чтобы человек смог жить дальше, как будто ничего не произошло. Ничего не было.

— Ничего после этого и не было. Вскоре отец ушел из дома. Мама начала встречаться с женатым мужчиной. А я мечтала поскорее закончить школу и сбежать из дома.

— На следующий день после выпускного мы с Мишкой сняли квартиру- наше убежище от всех. Первое, что я сделала – на подаренные отцом деньги, купила девять горшков с фиалками и расставила их по всем подоконникам. Так я пометила территорию. Так я стала чувствовать, что это – мой дом.

— По выходным мы гуляли в парке, молча ходили по аллее, держась за руки, ели пироги со смородиновым вареньем, а после прогулки смотрели старые комедии.

— А потом папы не стало. Он просто не вернулся с работы — инфаркт. Я тогда была на четвертом курсе медицинского. Мишка опять держал меня за руку, а другой гладил по голове.

— Он всегда так делал, даже когда было все хорошо, он всегда держал меня за руку. Что это, любовь? На тот момент, ответ был бы однозначным — нет. Не было страсти, не было замирания в сердце. Но было тепло, уютно и спокойно. Мы сидели на скрипучем диване, доставшемся «по наследству» от прежних квартирантов, укутанные пледом, взятом на распродаже. Пили чай… и молчали, словно боялись спугнуть саму тишину. Так это было хорошо! А потом, он поворачивал мое лицо, целовал губы, едва касаясь их, и мы занимались любовью, без криков, без искусственной страсти. Да, нам было хорошо….

— Уже сейчас, оглядываясь на то время, я понимаю, что оно и было счастьем. Да, это была любовь. Настоящая? А разве бывает не настоящая? Разве бывают не настоящим перелом или фальшивым сотрясение мозга? Всё, что происходит с человеком прямо сейчас и есть настоящее.

Анна остановилась. Было видно, что она предалась воспоминаниям: полуопущенные ресницы, взгляд, устремлённый вниз.

Когда она снова подняла глаза, то слёзы уже катились по щекам.

— Разошлись мы так же тихо и спокойно, как и жили. Всё имеет начало и свой конец. Пытаться это отрицать – значить отвергать весь жизненный цикл в целом. Глупо. Пустая трата времени и сил. Главное, что должно занимать внимание, так это – сохранение своего человеческого облика. Не опуститься до мерзости, от которой уже никогда не сможешь отмыться. Если она проникнет внутрь, то постепенно начнет разъедать тебя, как яд.

Миша, как всегда, одной своей рукой держал меня за руку, а второй гладил по голове. Это было обоюдное решение. Мы оба повзрослели, но стали смотреть в разные стороны. Это – причина. Ну а повод – это предложение Мише переехать в Архангельск, а я с детства не переношу холод.

Так я осталась одна. Хотя, это я лукавлю. Я не чувствовала себя одинокой. У меня всегда была моя медицина.

Через год я встретила Диму. Так начался новый виток в моей жизни. Возможно, благодаря тому, что он был женат, эти отношения устраивали меня больше, чем совместные вечера с Мишей в обнимку. Я интроверт, достаточно замкнутая личность с самого детства. И такая же свободолюбивая. Не терплю условности, границы, придуманные в одночасье. Не признаю «так надо» или «так делают все». Поэтому встречи на несколько часов, максимум пара обедов в неделю, проведённых вместе – этого было вполне достаточно. На первые четыре года.

А потом, что-то стало меняться, что-то пошло не так. На тот момент, не стану врать, я перерождалась в эгоистку. Очень осторожно, словно прощупывая почву, мысли о совместном быте и собственных малышах стали проникать в меня, моё сознание: ночи становились всё холоднее, выходные более одинокими. Неужели я влюбилась? Влюбиться для меня было так же бессмысленно и глупо, как, например, работать чиновником. В чем суть и важность этой профессии? Простите, но я до сих пор не поняла.

Я не могла влюбиться, но влюбилась. Женское начало медленно стало просыпаться. Взгляды на целующиеся парочки, мам с детьми – всё это находило отклик в моей, как оказалось, одинокой душе. Всё-таки я сдалась. Я стала хотеть большего, нежели было у меня на тот момент.

Поэтому я приняла решение: пришло время расстаться. В одностороннем порядке, без оглашения вердикта, вынесенного по делу, я свела на нет встречи и звонки. Было ли больно? Нет, не было. Было ли радостно, что многолетний гнёт остался позади? Нет, не было. Не было ничего. Оказалось, что трава выжжена, небо затянуто тучами, я окутана туманом. Простите, Елена Павловна, можно ещё кофе?

***

Чайник медленно закипал. Я смотрела на женщину, которая сидела в кресле, и восхищалась ею. Очень, очень редко, а правильнее сказать совсем не часто, то есть практически никогда, я ещё не встречала человека, который бы так грамотно, чётко и совершенно искренне говорил о том, что действительно происходило в его жизни.

«Почему же так важно казаться лучше, чем ты есть на самом деле? Ещё лучше, ещё правильнее, ещё благочестивее? А где же тогда будет то место, где мы позволим оставаться самими собой? В церкви? В ванной перед зеркалом? На смертном одре?» — думала про себя Елена.

Анна была искренна в каждом своём слове, в каждом своём желании, каким бы оно не было с точки зрения нравственности, морали и общества.

Чайник засвистел, я залила кофе кипятком прямо в чашках и его аромат, как волна на море с силой подхватил нас обеих и понёс в неизвестном направлении.

***

— Стоит ли расписывать банальные сантименты, о том, что весь смысл моей жизни был сосредоточен в мужчине, мысли о котором занимали всё свободное от работы время? Нет, не стоит. Хотя бы потому, что времени на это, слава Богу, оставалось не так и много. Люблю пословицу – с глаз долой из сердца вон. Это так раз мой случай. И работа. Философские размышления на тему: «удалась ли моя жизнь», начинают усиленно атаковать человека только в одном случае: если ему некуда спешить. А если у тебя есть работа, и ты полностью отдаёшься рабочему процессу, то размазывать ванильное мороженное по стаканчику не к чему – съедай его и продолжай идти вперед. Тебя там ждут. Ты там нужнее, чем был здесь ещё минуту назад.

-Я так думаю, точнее сказать, думала, пока не увидела Диму пять дней назад в больнице. Его привезли с сердечным приступом прямо с судебного заседания. Сутки были совершенно без прогнозов, но он смог, он продолжал дышать. Я просидела всю ночь в его палате. Зачем, если между нами было все кончено? Получается не всё. Он всё ещё манил меня к себе. Здесь не было жалости, увы, этим отличительным качеством многих женщин я не страдаю. Я никогда не жалею людей. Помните, как у Чехова – жалость унижает. Я помогаю, а если не могу помочь, то сочувствую. Но не жалею. Я смотрела на него, спящего, способного лишь слегка приподнимать грудь. Трубки входили в его крепкое тело, и каждая капля, что попадала внутрь, должна была принести ему облегчение, должна была его вернуть к жизни.

-Даже сейчас он был красив истинно мужской красотой: спокойный, уверенный в себе, гордый и одновременно такой одинокий… Мне хотелось снова чувствовать его горячее дыхание на шее, слышать слова, что он произнес в последний наш разговор.

-Он позвонил в шесть утра. Это был мой выходной, и я уже сидела на кухне с чашкой кофе и перечитывала Хемингуэя — искала свой праздник…

-В телефонной трубке я услышала только: «Я скучаю по тебе…» Он не кричал о вечной любви, не валялся в ногах, моля меня вернуться. Но он сказал именно то, что мне было нужно. Он сказал правду, которую чувствовал сам и которую знала только я. «Я скучаю по тебе» — скажи я это в ответ, возможно, сейчас мы сидели бы вдвоём на полу у камина. Наши тени отражались от ёлочных огоньков и весело плясали на стене. Но я тогда промолчала. Я просто слушала его дыхание, а он чувствовал мои слёзы. Казалось, что всё правильно. Будущего не существует. Пора остановиться, иначе за этой невидимой чертой обесценится всё, что было так дорого нам обоим, всё, что ещё хоть как-то связывало нас.

-И вот теперь он здесь… рядом со мной. И его жизнь в моих руках! За ту ночь, что провела с ним, я словно заново родилась. Многие вещи, казавшиеся мне главными и нужными в жизни, потеряли всякий смысл. А то, что было всегда второстепенным, оказалось единственной целью, ради которой следует жить. Да, я любила его. Любила, как умела, как могла. Любила, насколько могла любить.

-В ту ночь я бросила вызов. И призом в том поединке был он! Я посчитала вправе забрать его себе, после того как спасу его! Звучит очень высокопарно, не правда ли? Но раз все мы созданы по образу и подобию, значит и наделены теми же силой и могуществом. Я была в этом уверена…

-Наутро Дима открыл глаза. Он ничего не говорил, лишь гладил мою руку и смотрел на меня. Так обычно смотрят на вещь, которую потеряли, а через много-много лет нашли. Поверьте, я знаю такие взгляды. Но я не позволила ему думать о плохом. Говорила, что всё под контролем, что операция пройдет успешно. Что он быстро пойдет на поправку, ведь он такой ещё молодой! Он слушал и, насколько мог, притянул меня ближе и чуть слышно прошептал: «Я скучаю по тебе». А я не ответила, не сказала, что вступила в неравную схватку за его жизнь, не призналась, как тосковала по нему, не открылась, что люблю его. Я ничего этого не сделала!! Лишь похлопала его по руке, и вышла из палаты.

-Я заливалась слезами. А это не самая лучшая эмоция, которую нужно видеть больному перед операцией…. Через 20 минут, всё было уже кончено. Я заходила в палату в то время, когда старшая сестра отключала монитор.

***

— Вы позволите? – Анна достала пачку сигарет

— Да, пожалуйста.

Пока Анна прикуривала сигарету, я протянула ей пепельницу, что всегда стоит у меня в нижней полке стола, и встала, чтобы открыть окно. Свежий воздух был нам просто необходим. Нужно было развеять сгущающиеся электромагнитные поля. Нужно было набрать в лёгкие побольше воздуха, чтобы посильнее крикнуть в последний момент, когда повязка, что была наложена второпях, врастает в кожу. Её нужно сменить! Нужно наложить новую, иначе заражение неизбежно и пациент умрёт.

За окном давно наступил вечер. Свет в домах, огоньки, гирлянды, смех, подарки, пока ещё одинокие выстрелы пробок шампанского, всё это там – за окном. Здесь – темнота с тишиной.

И только тлеющий табак от двух сигарет указывал на то, что кто-то ещё находится здесь…..

Продолжение следует.

©Янина Орлова, Минск, 2018.

©Охраняется законом об авторском праве. Автор: Янина Орлова.  Редактор и продюсер: #БрендДёни

©#БрендДёни, #orlovaпишет

Копирование, печать, размещение на любых электронных носителях запрещены без согласия автора.

Отзывы  просим оставлять в комментариях.


Насколько полезна эта статья:

6 votes, 4.67 avg. rating

Поделиться:

BrendDeni

Что вы думаете об этой статье?